Путешествия

У ЛЮБВИ СВОИ ЛИКИ

Путешествие в край песков было предопределено для меня не столько рекламными проспектами, сколько фильмом с участием голливудской кинозвезды Гаррисона Форда - «Индиана Джонс». Если поиски «Чаши Грааля» для героев фильма, снимавшегося в Иордании, уже закончились, для меня они только начинались. Что есть прошлое, что есть настоящее, и почему они пересекаются в одной точке?

Летайте самолетами «Аэрофлота»

Рейсы национальной авиакомпании «Роял Джорданиан» соединяют столицу Иордании Аман со многими столицами Европы, Азии и Арабского мира. Риторическая фраза «Летайте самолетами Аэрофлота» для любого российского туриста более чем уместна, ибо только эта кампания совершает перелеты из Москвы в Аман.

Я прилетел ночью и мне не была видна открывшаяся под крылом авиалайнера потрясающая дорожная сеть.  Уже на следующее утро я гипотетически дорисовывал картину с высоты птичьего полета. (Полотна хорошо уложенного асфальта, точно щупальца гигантского осьминога, теряются где-то в песках, а одно из них ведет в выросший в пустыне невысокий (не больше 9-ти этажей)  конгломерат. Столица. Аман.)

Фобии высоты у меня нет, все-таки бывший десантник, но статистика падающих самолетов заставила сойти с трапа в мгновение ока. Люди по-разному справляются со своими страхами. Мой сосед всю дорогу «не просыхал», и не потому, что спиртное было бесплатным…

Я обратил внимание, что на Иорданских линиях на экранах телевизоров, установленных в салоне, специальная стрелка показывает направление для молитвы - всегда на Мекку, перед взлетом и посадкой пилот на арабском читает суры из Корана, а женщинам на борту не наливают алкоголь.

Международный аэропорт «Королева Алия» после четырехчасового перелета показался мне глотком свежей воды. Потрясающе красивое здание поразило оригинальностью, но через несколько дней мне предстояло узнать трагическую историю возникновения этого красивого сооружения.

ГИД

Араб с моим именем на плакате был улыбчив и молод. Как выяснилось позже, он оказался моим водителем и гидом в одном лице. Обменявшись приветствием, мы сели в его «Samsung»» и рванули в Аман. Памятуя наставления товарищей, я представился ему простым учителем и в дальнейшем Усама брал с меня за экскурсии по заниженной таксе. В итоге я хорошо сэкономил.

Обратив внимание, что под сиденьем у него торчит дуло автомата «Калашников», после некоторых расспросов выясняю, что в Иордании оружие вполне законно есть у каждой семьи, но слово «мафия» до сих пор воспринимается как нечто киношное. В этой стране преступность ниже, чем в Скандинавии. Преступления с применением оружия крайне редки.

- Все очень просто, – улыбается Усама. – суд, может, и оправдает виновного, но у пострадавшего есть родственники», а у них оружие, – и хитровато гладит дуло «Калашникова».

- Тогда зачем автомат, если у вас нет преступности. – Не унимаюсь я.

- На всякий случай. А случаи бывают разные. Время сейчас такое. Соседи беспокойные. – Кивает в сторону Израиля. – А войны мы не хотим. Воды у нас нет, полезных ископаемых нет. Нефти нет вообще, а пахотные земли составляют всего лишь 4 процента. Нашу землю кормит торговля уже не одну тысячу лет. А война мешает торговле.

Этой истины иорданцы придерживаются с древних времен. Когда-то на этой земле построило свое могущество Набатейское царство. Его столицу Петру не решились штурмовать даже римляне, но стоило маршрутам караванных путей измениться, и город вымер. Теперь руины продают туристам (буквально – про полдинара камешек) или киношникам. Знаменитый Индиана Джонс и последний крестовый поход снимался именно в Петре. Причем живущие здесь бедуины работают… бедуинами, предлагая иностранцам сувениры, а также гужевое «такси», и получая при этом зарплату от  правительства.  

АМАН

Пожалуй, эту главу можно было бы пропустить. Ну, не удивишь нас уже ничем. Город, как город. Однообразные из белого, похожего на мел, камня здания. При пешей прогулке заблудиться проще простого – проверено на себе.   

Разве тот факт, что дороги здесь буквально моют шампунем, вызовет удивление? Набило оскомину.

В Амане нет общественного транспорта – либо личное авто, либо такси.

Но суть в другом. Глядя на город, замечаешь некое сходство со Швейцарией. Здесь расположились офисы практически всех банков Ближнего Востока. Да и цены здесь вполне европейские: один динар стоит полтора американских доллара. Невольно вспомнился проспект, который мне вручили еще в Москве в туристической фирме. Оказывается в рейтинге конкурентоспособности национальных экономик, составленном специалистами Всемирного экономического форума, Иордания заняла 34 место из 102. Иордания дружна с Евросоюзом и США. После того как Аман и Вашингтон подписали договор о беспошлинной торговле, объем иорданского экспорта в Америку вырос на 80 процентов и составил 428 млн. долларов.

В дальнейшем я и сам не раз убеждался в том, что трудно перечислить страны, с которыми Иордания не торгует. Следы глобализации на каждом шагу. Чисто иорданские сувениры трудно найти даже у бедуинов.

В одной из лавок среди пакистанских слоников и иранской бирюзы замечаю древнеримские монеты. Удивленно смотрю на цену и в подтверждение моих смутных догадок слышу голос продавца:

– Китайские копии. У нас на улицах Амана даже крышки люков помечены «Made in China».

ПО КРАЮ ЛЕЗВИЯ

На следующий день едем с Усамом в сторону Красного моря, к городу Акаба, что на границе с Израилем. 400 километров от Амана по потрясающей трассе не показались утомительными.

– Я думаю, ты не против, если мы заглянем в Израиль? – Спрашивает Усама.

- А нас пустят?

- До сегодняшнего дня пускали.

Этот диалог, пожалуй, я запомню на всю жизнь. Потому что буквально через несколько часов между Израилем и Ливаном начнется война.

Пограничники-израильтяне, взглянув на мой паспорт, нашли тысячу причин, чтобы не пустить нас в Израиль. Мне только оставалось лицезреть на священную землю через залив Акаба.

…Через несколько часов война

Уже в номере отеля, посмотрев местные телевизионные новости, я стал понимать, почему мне так часто, начиная с Амана, встречались военные на джипах с пулеметами на крышах. Тут и там, на дорогах лежат ленты с шипами. В Иордании боятся двух вещей: Израиля, который уже оттяпал кусок местной территории вместе с Иерусалимом, и возобновившегося аппетита.

Мертвое море

На протяжении всего путешествия я наблюдал только одну породу деревьев – «растут, потому что посадили». Ибо само собой тут ну никак ничего не может вырасти. Пустыня, одним словом. Но уж если посажено, то вправе считаться садом.

Поэтому вдоль всей трассы вплоть до Мертвого моря я наблюдал либо роскошные оазисы оливковых рощ и финиковых пальм, либо мертвую, выжженную солнцем пустыню.

О Мертвом море, возле которого я остановился в одном из отелей, можно сказать только две вещи: - хорошая новость и плохая. Относительно первой – об утопленниках вы никогда здесь не услышите. Утонуть просто невозможно. Уровень солей здесь 15 процентов, столько же масла странного происхождения, все остальное, как вы уже догадались, вода. Отмываться приходится сперва в душе, из которого льется такая же маслянистая вода, но уже без соли, а затем в бассейне. Плохую новость выхлестывают эмоции. Ну, нет такого драйва, когда с головой с разбега да в волну… Уж, извините. Тем более, если в глаза попадет соленая вода и у вас под рукой нет чистой воды… Думаю не стоит пояснять.

ПЕТРА. ПИРАМИДЫ ХЕОПСА ОТДЫХАЮТ.

На следующие сутки, мы с Усамом отправились путешествовать по Королевской автостраде. По тому, что Усама переложил автомат Калашникова ближе к сиденью, я понял: что-то изменилось.

- С автоматом на душе спокойней. – Прокомментировал Усама, кивая в сторону границы. – Израиль объявил Ливану войну.

Некоторое время мы молчали и в тишине этой чувствовался страх. Я понимал его. У Усамы в Амане семья и Иордания его Родина… А я вспомнил сказочно красивый, гостеприимный Бейрут, в котором побывал два года назад. Страшно представить даже, что ныне он лежит в руинах.

Королевская автострада, по которой несся наш «Samsung», точно нитка бус нанизывала на свои версты античные замки - древние руины эпох: язычества, христианства и мусульманства. Возвышавшийся над Иорданской долиной замок Калаат Ажлун был одним из первых.

- Этот замок был построен, чтобы предотвратить продвижение крестоносцев в восточную часть Иордании. – Разорвал тишину Усама. – Нужно было защитить пути сообщения между Каиром и Дамаском.

Для христиан и иудеев это страна, в которой происходила большая часть событий, описанных в обоих Заветах. К примеру, здесь находится гора Небо, с которой Моисей увидел Землю обетованную. Здесь же, в резиденции Ирода – крепости Мукавир – убили Иоанна Предтечу. И тут, в водах Иордана, был окрещен Иисус Христос. Сегодня по этой узенькой – метров семь – речке проходит граница с Израилем.

Двигаясь дальше на восток, мы увидели Умейадские пустынные замки, построенные в 7 и 8 веках н.э. Сюда приезжали городские жители поохотиться и развлечься на конных скачках. Обнесенные мощными крепостными стенами, под тройными крышами, они таили в себе комнаты для полуденного отдыха и паровые бани.

- Ну, а теперь, - произнес Усама, немного повеселев, - я покажу тебе главную жемчужину нашей страны. Пирамиды Хеопса отдыхают.

…Почему Усама не показал мне эту жемчужину в первый день, я понял не сразу. Ведь нам пришлось возвращаться в сторону приграничного города Акаба. А это порядка 300 километров.

Время пролетело незаметно однообразно, когда на горизонте возникла скальная гряда. Через пять минут мы встали возле самих скал. Скопление автомашин дало ясно понять, что здесь мы не одни. Усама уверенно повел меня к одной из расщелин. Передо нами открылась дорога, по которой прямо на нас выскользнула повозка с туристами. Усама  объяснил, что можно было бы и воспользоваться этим видом транспорта, но первые впечатления от увиденного будут не те. Чтобы впитать в себя энергетику веков, чтобы рассмотреть каждую трещинку, чтобы услышать впечатляющие шумовые эффекты и познакомиться с духами скал, нужно добираться пешком и только пешком. Следует проникать в эту тайну так, словно ступаешь по хрупкому стеклу. Только тогда твои тактильные восприятия дополнятся ощущением настоящей глубины истории, пропитанной 1000-летиями.

Отдавая почести многочисленным идолам, высеченным в скалах, я ступал по ускользающей в лабиринте тропе.

Я пытался раствориться в энергетике скал, только все это время, несмотря на потрясающую красоту, мои мысли витали в легендах о Сцилле и Харибде. Мне бы не хотелось, чтобы горы сомкнулись, повинуясь чьей-нибудь шальной мысли: «Сезам закройся!» Судя по проспекту, мы прошли один километр, судя по времени, все десять, когда внезапно скалы расступились, обнажая в лучах заходящего солнца колонны розового камня. Меня словно оглушило, обдало обжигающе ледяной волной.

Вырубленный в цельной скале фасад башен и колонн казался нереальным, мультяшно-картонным. Петра. Город, вырубленный в скалах более 2000 лет назад. Затерянный в глубинах истории на 1000 лет и заново открытый только в 1812 году.

Пытаясь объять необъятное, мы поднимались с Усамом по скалистым тропам, блуждали по лабиринтам жилых камер и, остановившись на горе Аарун возле маленькой белокупольной мечети, преклонялись перед могилой пророка Харуна (Аарон) – брата Моисея. А спустившись вниз, попали в древний театр на 3000 мест, вкрапленный в корону города.

Незаметно солнце садилось за горизонт. Угасающие лучи внезапно открыли новый рисунок сложных переплетений. Я прощался с Петрой и ЭТО БЫЛО ПОТРЯСЯЮЩЕЕ ЧУВСТВО. На мгновение я ощутил себя с этим городом единым целым. Теперь я понимал, почему Усама показал мне эту жемчужину лишь под конец моего путешествия. Прощаться нужно на взлете эмоций. Завтра домой. В Россию.

КОРОЛЕВА АЛИЯ

Аэропорт «Королева Алия» встретил меня вечерними огнями. Подсвеченный с разных сторон он напомнил мне подбитую на излете птицу. Усама, ставший мне другом и товарищем, словно прочитав мои мысли, прокомментировал.

- Это здание воздвигнуто в честь Королевы Алии. Она любила летать на спортивных самолетах и однажды не вышла из пике. Король, ныне покойный, в честь любимой и воздвиг этот аэропорт.

Мне показалось все это подозрительно знакомым. Где-то подобное я уже где-то встречал… Ну, конечно, Тадж-Махал.

Потрясающе грустно. Мы обменялись с Усамом рукопожатием.

…Поднимаясь к облакам, я в последний раз взглянул на Иорданию. Я думал о Петре, не сгинувшей в тысячелетиях, о королеве Алие, любившей покорять высоты и об Усаме, крепко сжимающем автомат. У любви свои лики и каждый выражает ее так, как может.

Роланд Шарифов.

Иордан – Москва –

Вятские Поляны