На россыпях Сейшельских островов можно встретиться чуть ли не со всеми расовыми типами людей. Причем знакомство это будет намного богаче, чем в любом антропологическом музее, к тому же и в самых неожиданных сочетаниях. У местного населения генетические связи столь запутаны, что даже самая добропорядочная чета не в состоянии предугадать, какого цвета у нее появится малыш.

Потомки французских плантаторов и корсаров, африканских рабов и батраков, английских моряков и чиновников, китайских торговцев, индийских ремесленников и арабских рыбаков образовали сегодняшнюю сейшельскую, или, как чаще себя называют коренные жители, креольскую народность.

Брейн был лысоватым, плюгавым и упитанным, и Жаннет показалось, что в наглаженных брюках и чистой рубахе он выглядит гораздо нелепее. Он вдруг напомнил ей изъеденного молью плюшевого медведя, приодетого по случаю Рождества. От этой мысли Жаннет стало смешно, и она иронично улыбнулась в лицо Брейну.

- Плюшевые медведи едят манную кашу? - спросила Жаннет.

- Что? - непонимающе заморгал Брейн.

- Я думаю, что едят, - не дожидаясь ответа, произнесла она.- Только они не всегда знают, что плюшевые медведи - это они.

- О чем это ты?

- Скоро узнаете... - Жаннет сжала кулачки и ударила ими по столу. Вулкан ее негодования, еще мгновение назад казавшийся безобидным, неожиданно взорвался.

Жаннет шла по Длинному пирсу медленно и задумчиво. С каждым шагом она погружалась в воспоминания, клубок которых был соткан из великолепия зрительных образов, запахов и звуков.

Жаннет потерянно смотрела под ноги, временами вскидывала усталый взгляд на шоссе, на кроны кокосовых пальм, иногда оглядывалась на несущий прохладу океан и бесконечные мачты рыболовных и прогулочных яхт. Все это были зрительные, реальные образы, среди которых не хватало лишь образа Андре. Отныне этот образ жил только в воспоминаниях.

Среди множества окружающих Жаннет звуков - криков белых крачек, шелеста веерных пальм, биения в пирс зеленоглазой волны, будничного гомона разношерстных туристов, рокота разнокалиберных двигателей и плачущего скрежета корабельных рей - не было дыхания любимого человека, его обжигающих сердце вздохов и простых будничных слов. Всего этого уже не существовало, а если и существовало, то где-то там, в подсознательных глубинах памяти Жаннет.

Молодая женщина также помнила горьковатый, терпкий запах его губ - запах кубинских сигар. Но на пирсе, среди запахов выделяемого водорослями йода, горелого машинного масла, выхлопных газов, свежей рыбы, бистро и пиццерий - этого запаха не было.

Он был только в сознании, которое отказывалось верить в реальность происходящего. НО АНДРЕ БЫЛ МЕРТВ, И ЖАННЕТ ВЫНУЖДЕНА БЫЛА ПРИЗНАТЬ - ЭТО РЕАЛЬНОСТЬ!!!

С верхней полки соседнего стеллажа, дрожа тусклым зеленым переплетом, на нее выползала одна из многочисленных книг.

Тело Жаннет осыпало до жути ледяным ознобом. Ее охватил ужас, и она ощутила, как нервы ее сжимаются в невидимый узел. Словно кто-то цепкою рукой изнутри схватил за позвоночник и встряхнул его. Креолка ощутила холодное дуновение. Неведомый всплеск энергии пронзил ее тело от пят до самого мозга. Жаннет пыталась бежать, но ноги не слушались ее. Она хотела кричать, но горло свистело, как ветер в пересохшем колодце.

- Кто там? – послышался за дверью низкий мужской голос.

- Обслуживание номеров.

- Что? Но мне ничего не надо!

Сквозь щель приоткрывшейся двери Жан-Пьер увидел лицо молодого человека. Тот явно что-то скрывал и не хотел пускать.

– Вы дали слишком много чаевых, - ничуть не смутившись, произнес Жан-Пьер.

- Теперь понятно. Эта горничная пожаловалась? Но ей за то и платят, чтобы она убиралась. В стоимость проживания уже входят эти услуги, и она не получит от меня ни цента.

- Я из инспекции по делам жадных и скупых.

С быстротой молнии нога Пьера разогнулась в колене и ударила в дверь. Тип пролетел сквозь коридор и приземлился посреди комнаты, прямо на ворсистом ковре. Ажурные женские трусики, бюстгальтер и шелковые колготки, что были надеты на мужчинке, вогнали бы в краску любого, но не Пьера. Среди клиентов, коим он предлагал бытовую химию, ему приходилось встречать подобные аномалии, а потому его отношение складывалось в одно емкое слово – ПЛЕВАТЬ.

До хруста сжав кулаки, Жан-Пьер слушал, как тип нежно целовал тело его супруги, с трепетом ювелира гладил ее интимные места и, нашептывая на ухо невероятно пошлую чушь, заставлял Люсьен подниматься на Парнас наслаждения. Женщина громко стонала, ее острые коготки вонзались в мускулистую спину обезумевшего самца, и через двадцать минут изнеможденные неистовой тарантеллой тел они затихли в объятиях.

Джордано уже миновал городское кладбище и подъезжал к поселку Мон-Флери, когда его взгляд привлекла южная вершина трехглавого горного массива Три Брата. На высоте семисот метров виднелся поставленный кем-то очень давно белый крест - пятиметровый, собранный из двойных деревянных реек.

Фосфорически-лунный свет ложился на крест мягко, а радужный ореол вокруг него пульсировал в такт биению сердца Джордано: сперва спокойно и размеренно, как песнопение григорианских монахов, затем бешено увеличиваясь в ритмах, наводя тревогу и ужас.

...Итальянец не помнил, как загнал в гараж бьюик и прошел в дом. Он держался за сердце и, как рыба, выброшенная на берег, жадно глотал воздух. Сердце не выдерживало ритмов и вот-вот было готово остановиться. Он чувствовал приближение смерти.

ОНА ДЫШАЛА ЕМУ В ЗАТЫЛОК.

Этот Камень имел множество легенд и имен. Одни источники утверждали,  что это - чаша Грааля, изготовленная из изумруда, выбитого из короны Люцифера архангелом Михаилом. По другим версиям, Грааль – серебряное блюдо, на котором зачастую помещалась отрубленная голова. А согласно одной из наиболее распространенных легенд, Иосиф Аримафейский* принес Чашу на место распятия и собрал в нее кровь из ран умирающего Иисуса. Помещенная в Чашу кровь Христа дает бессмертие.

--------------------------------------------------------------------------------------------------------

* Иосиф Аримафейский* - член иудейского высшего совета, тайный ученик Иисуса. После распятия Иисуса, он выпросил у Понтия Пилата его тело и поместил его в предназначенный для себя гроб, высеченный в скале в Иерусалиме.

--------------------------------------------------------------------------------------------------------

По версии же языческого происхождения, Грааль являлся ковчегом, символизирующим тело Великой Матери Природы, в котором сосредоточена жизнь мира.

Тайна Чаши была тщательно хранима, на поиски ее собирались крестовые походы, и в войнах за обладание библейской реликвией было сложено немало голов.

Когда сигарета в руках Крейса догорела ровно до половины, зазвонил мобильный телефон. Предчувствуя неладное, он нехотя ответил:

- Слушаю.

- Он мертв! - произнес дрожащий голос на другом конце.

- То есть как мертв? - опешил Крейс. - У тебя гнилые шутки, малыш.

- Я в его доме... Мне страшно... - казалось, еще чуть-чуть и Сальваро захлебнется в собственных слезах. - Он за домом, во флигеле у бассейна. Как кр-р-рол-лик...

- Что? - Крейс ощутил дрожь в своем голосе.

- С него сняли кожу, как с кролика.

- Кож-ж-жу? - вопросительно растянул Крейс Митчелл.

- Да, - еле слышно вздохнул амиго. - Как перчатку с руки. Боже, мне страшно...

По паспортным данным, Вен Джуну было сорок шесть лет, на вид все семьдесят. В день, когда он родился, бог отдыхал. Его широкий робеспьеровский лоб создавал впечатление большого ума, и вся красота этого человека, казалось, была высосана мозгом. Но за его широким лбом скрывалось не столько ума, сколько хитрости, зла и коварства. Образ человека, прошедшего огонь, воду и медные трубы, дополнял протез, заменяющий подколенную часть левой ноги.

Жаннет проплавала во снах три часа, однако стоявший возле ее кровати будильник дал о себе знать: «Пора вставать, моя госпожа, вас ждут великие дела».

Сознание Жаннет, доселе блуждавшее в пузырях кастанедовских восприятий, точно паутина на ветру, балансировало на грани миров еще мгновение. Затем, порвав ее тонкую ткань, Жаннет опустилась в свою телесную оболочку, в мир твердой материи и несбыточных иллюзий.

Слишком много тайн в этой кроличьей норе, говорила она себе. А тайны, пусть даже самые страшные, имеют свойство притягивать. И уж если я попала в эту нору, то не выйду из нее до тех пор, пока не узнаю насколько она глубока. Нужно только взять в руки клубок и потянуть за конец.

В глубоких размышлениях она покинула теплую постель и прошла в ванную комнату. Душ, контрастный и упругий, смыл с Жаннет остатки лености и сна, наполнил свежестью и жизнью.

Махровое полотенце, фен, расческа и макияжный набор в последующие полчаса сменялись один за другим.

Жаннет подошла к висящему в полный рост спальному зеркалу. На женщине, отразившейся там, был строгий деловой костюм. Уложенные на затылке волосы открывали высокий красивый лоб. Сосредоточенные, ясные глаза излучали решимость. Боевой раскраски ровно столько, чтобы подчеркнуть природную красоту и не выглядеть крестьянкой.

Вот и все, сама себе улыбнулась Жаннет. Почетное место в книге рекордов Гиннесса я себе обеспечила. За тридцать минут в обычных условиях женщина успевает только нанести лак на свои коготки.

Молодая креолка дотронулась до зеркала кончиком ноготка, точно убеждаясь, по ту ли его сторону она находится. Отражение в точности повторило все ее действия. Жаннет нарисовала на губах своего второго «я» смешливую рожицу и строго произнесла:

- И ты улыбайся. Я выхожу на тропу войны, и мне понадобится твоя помощь.

Мгновением позже она развернулась в сторону прикроватного столика с телефоном.

Ее же отражение, с зависшим у поверхности зеркала пальцем, улыбнулось и, моргнув в знак согласия, вошло в ритм реального времени, воспроизведя в точности движения Жаннет.

Однако размышления ее были прерваны повторным звонком в дверь. Намереваясь поймать Жан-Пьера на месте преступления, она рывком распахнула дверь.

На пороге стоял высокий мужчина. На нем были цветастая, навыпуск  рубашка, белоснежные креповые брюки и ручной работы сандалии - сандалии, кожа которых была убедительным доказательством того, что Бог создал крокодила не зря.

Правильной формы, европейского типа лицо этого человека излучало мужество и благородство. Кроме всего незнакомец обладал такой внутренней мощью, которую нельзя было скрыть, даже притворившись беззащитной овцой.

- Добрый день, - произнес он. - Вы Жаннет Кришелье?

- Да, - ответила Жаннет, предчувствуя водоворот надвигающихся событий.

Вместо слов мужчина протянул молодой креолке удостоверение, но она изумилась еще больше, когда прочитала его:

«Агентство "Голубой коралл". Частный детектив - Слайкер Ходвард».

Жаннет отступила назад, пропуская в прихожую детектива. Он вступил, пряча в карман удостоверение. Цепкий взгляд разведчика-диверсанта в отставке, словно губка, опущенная в воду, мгновенно впитал информацию о доме и ее хозяйке.

Предварительное ознакомление с досье Жаннет преподнесло лишь сухие канцелярские факты и ни слова о том, что чистота и порядок в ее жизни не внешний лоск, на который приходилось натыкаться Слайкеру, встречаясь с женщинами после гибели супруги.

Слова классика «театр начинается с вешалки» детектив воспринимал как некий показатель душевной чистоты. До сегодняшнего момента он так и не досмотрел ни одну постановку до конца.

ОН и ОНА сидели за столом небольшой кухни у распахнутых в сад окон и смотрели, как ярко-рыжие апельсины склоняют к земле своей тяжестью ветви. Причем ни одна из них, чтобы исключить проникновение в дом злых духов, по кхмерскому поверью не касалась ни окон, ни крыш, ни тем более самих стен.

Небо заволакивалось тяжелыми тучами, и солнце, проглядывая сквозь них, чередовало светлые лучи с полосами тени. Светотень ложилась на рыжие апельсины, проходила через распахнутые в сад окна и скользила к столу. На нем в низкой тарелке были аккуратно уложены тонко нарезанные ломтики папайи, бананов и апельсинов. Рядом на двух широких блюдах отдавали жаром пронизанные острым запахом прахока сваренный на пару рис и мясо креветок. Тут же стояли бутыль игристого вина и наполненные до краев бокалы. Две свечи, расположенные между всем этим, зажжены еще не были, но пальцами двух рук были сплетены мужчина и женщина. За окном листьями рыжего апельсина шумел надвигающийся муссон, а в небольшой уютной кухне оживали воспоминания...

...Спустя минуту с броней под рубашкой и крупнокалиберным полуавтоматическим пистолетом «Desert Eagle» 9 мм  Слайкер направился к выходу. Когда он открыл дверь, на пороге с протянутой к звонку рукой стоял человек. Он был одет в черную  монашескую сутану, поверх которой на груди висел десятидюймовый белокаменный крест. Капюшон сутаны закрывал незнакомцу глаза.

- Кто вы и что вам надо? - с яростью в голосе прошипел Слайкер.

Незнакомец легким движением руки скинул с головы капюшон и, нервно передернув алым рубцом правой щеки, произнес:

- Я тот, кто убьет ЗВЕРЯ…

Ресторан на пятьдесят столиков, выполненный в стиле эпохи Людовика XVI, в списках любителей «Гринпис»  явно не состоял. Нежнейший запах «крокодайл», вымоченного в кокосовом молоке и изжаренного на мангале, тонким шлейфом разливался между столиками. На каждом из них в темноте зала мерцали декоративные свечи, и со стороны сцены они напомнили Бриджит слетевшихся на пиршество светлячков.

Покачивая бедрами в ритм песни, Бриджит растворялась в звуках собственного голоса – голоса, экспансивно падающего с высоты пятой октавы к самой низкой и наоборот: от шелеста бархатных трав к высокогорным леденящим ручьям. И даже хмель, ударивший в головы посетителей, был далек от той сладостной неги, что исходила от двадцатидвухлетней певицы Бриджит.

Но система координат, в которую она попала, как единица сознания работала по своим правилам. Бриджит обернулась на странный звук. Заполняя все пространство комнаты, вдоль боковых стен на нее надвигалась странная конструкция. На ее противоположных частях находились два бешено вращающихся друг против друга атомарных магнита – плюс и минус.

РАСЩЕПИТЕЛЬ.

Бриджит безошибочно определила название этой конструкции, ибо ее встречает каждый, кто покидает бренное тело. Каждый поступок в этой жизни откладывается в сознании положительным или отрицательным зарядом. Будь то кража бруска мыла в общественном туалете либо  неверие в церковь. Без разницы. Ибо имплантант ложной вины способен заставить человека поверить в то, что он последняя гнида в этой вселенной и наказание будет суровым.

Бриджит вспомнила всю свою жизнь от первого вздоха. Была ли она безупречна, чтобы пройти сквозь РАСЩЕПИТЕЛЬ и остаться нетронутой. Ведь  для этого она должна являть саму статику, не имеющую ни длины волны, ни массы, ни времени, ни положения в пространстве. То есть не иметь никакого заряда.

Бриджит попятилась назад. Потому что когда-то в детстве она украла со школьной доски кусочек мела. Этот инцидент-имплантант ложной вины засел в ее голове навсегда, и, вспоминая о нем, ее лицо покрывалось пятнами. Она представила, как РАСЩЕПИТЕЛЬ разрывает ее сущность на восемь частей (число чакр) и ужаснулась. Менее болезненно вариться в кипятке.

Она была почти прижата к дверям, когда вспомнила прошлую встречу с РАСЩЕПИТЕЛЕМ и последующие за ним реинкарнации. Тогда, практически  более чем двести лет назад, из отколовшихся кусочков ее личности, а была она Моцартом, на свет в течение одного года появились четыре известных композитора – Шопен, Лист, Мендельсон и Шуман. Этот факт ей было трудно объяснить – она просто об этом знала. Сейчас. В данный момент.

Бриджит повернулась к дверям. Чтобы выбрать одну из двух. Чтобы спастись. Решение пришло мгновенно. Без объяснений. Без осознаний и подобной чепухи. Она выбрала ту, что находилась справа, повернула ручку и вошла…